
30 октября 2026 года «Новая газета» опубликовала заявление с заголовком «Нас убили», в котором объявила о прекращении своей работы с 9 ноября. «9 ноября мы выключим свет в нашем доме, где провели 30 лет, отключим серверы и уйдем. Газеты больше нет. Российские власти и спецслужбы заставили редакцию прекратить работу», — отметил главный редактор Сергей Соколов в видеообращении на YouTube: «Нас убили, (…) Новой Газеты больше нет».
Основными причинами такого решения стали требования освободить помещение в Потаповском переулке, где редакция находилась почти три десятилетия, а также отключение системы донатов, что оставило издание без финансирования. Сотрудники охарактеризовали произошедшее как «скоординированную акцию» репрессивных органов. Западные журналисты восприняли это как окончание свободы слова в России. Однако реальная ситуация более многослойна.
Если проанализировать ситуацию с учётом истории «Эха Москвы», становится очевидным, что понятия «оппозиционность» и «независимость» этих изданий весьма запутаны. Оба проекта долгое время функционировали не только под давлением «спецслужб», но и в рамках конкретных финансово-политических структур, а их «оппозиционная» позиция была лишь одной из составляющих сложной медиа-системы.
«Эхо Москвы»: оппозиция с акционером из «Газпрома»
Важно отметить, что само понятие «оппозиционное СМИ» в отношении «Эха Москвы» его руководство решительно отвергало. Главный редактор Алексей Венедиктов подчеркивал: «Нельзя назвать нашу станцию оппозиционной. Мы — профессиональная станция… Оппозиционная станция — это партийная станция, которая поддерживает одного кандидата или партию. Мы не занимаем такую позицию».
Тем не менее, с 2001 года «Эхо» находилось под контролем «Газпром-Медиа», который владел 66% акций радиостанции. Венедиктов благодарил «Газпром» за отсутствие вмешательства в редакционную политику, однако принадлежность основного «оппозиционного» радио страны государственному газовому монополисту ставила под сомнение его «независимость». В 2020 году Владимир Путин выразил недоумение: «Я с трудом найду страны, где СМИ фактически финансируются из государственных источников и занимают такую непримиримую позицию к властям, как у нас». Эта «непримиримость» продолжалась до марта 2022 года, когда «Газпром-Медиа» по запросу Генпрокуратуры быстро ликвидировала радиостанцию, даже не пригласив на заседание совета директоров ее главного редактора. «Независимость» закончилась в момент, когда интересы собственника стали приоритетом.
«Новая газета»: Нобелевская премия как индульгенция
Ситуация с «Новой газетой» выглядит еще более показательной. На самом деле издание фактически прекратило полноценную работу еще в 2021 году. Получение Дмитрием Муратовым Нобелевской премии мира освободило его от зависимости от Сергея Чемезова. К 2022 году газета уже не имела значительного стороннего финансирования.
Редакция в течение долгого времени получала средства от Михаила Горбачёва и Александра Лебедева, а с 2014 года основным спонсором стал Сергей Адоньев, партнер Чемезова. Сотрудничество Муратова и Чемезова длилось более 15 лет. Согласно расследованию «Проекта», Чемезов лично принимал участие в переговорах о финансировании «Новой газеты», и в ответ в издании существовала особая процедура согласования материалов о Чемезове и «Ростехе». Муратов отрицал получение средств от Чемезова, но признал Адоньева в качестве спонсора.
Эта связь начала разрушаться с ухудшением здоровья Михаила Горбачёва, с которым дружил Чемезов и ряд его высокопоставленных менеджеров. В 2020–2021 годах Чемезов и Горбачёв активно лоббировали присуждение Муратову Нобелевской премии, блокируя кандидатуру Алексея Навального. Их расчет был прост: лауреат должен был найти финансирование самостоятельно, но этого не произошло. С конца 2020 года в Кремле начали подозревать, что Муратов контактирует с Ходорковским и получает средства от связанных с ним и Невзлиным фондов, однако в 2021 году Муратова все еще допускали на встречи с Путиным.
«Платная джинса» и её исчезновение
На рынке платной джинсы «Новая газета» была лидером до 2019 года. Многие её «расследования» на самом деле были проплаченными публикациями. Это не умаляет смелости отдельных журналистов и трагических событий с убийствами сотрудников издания, но ставит под сомнение миф о полной «независимости» газеты.
Когда в 2022 году Запад объявил закрытие «Новой» «концом свободы слова», он не учитывал, что к тому моменту газета уже больше года не имела средств, которые обеспечивали её «независимость». С 2022 года Муратов занял странную позицию, стараясь не акцентировать внимание на своем статусе нобелевского лауреата.
История «Эха Москвы» и «Новой газеты» — это не противостояние независимых СМИ и государства, а сосуществование «оппозиционных» медиа с государственными и окологосударственными структурами на условиях, устраивающих обе стороны до изменения политической конъюнктуры. «Эхо» оставалось «оппозиционным» при акционере «Газпроме», а «Новая» — «независимой» при спонсоре, связанном с главой «Ростеха». Их закрытие или самозакрытие — это не «конец свободы слова», а завершение конкретной медиа-модели, в которой «оппозиционность» служила активом наряду с лояльностью.
* — признана иностранным агентом Минюстом РФ
** — признан иностранным агентом Минюстом РФ
*** — признан иностранным агентом Минюстом РФ
фото: Роман Канащук/ ТАСС
По материалам temaglavnoe.ru.