
Депутат Госдумы Олег Смолин выразил серьёзную озабоченность по поводу снижения финансирования важнейших областей, включая науку и образование, и охарактеризовал это как отрыв от реальности. В трёх публикациях в соцсетях он предостерегает, что либеральное крыло правительства создает такие условия, что возвращение к прежним уровням финансирования может стать невозможным.
В то время как правительство работает над проектом федерального бюджета на 2027 год, в экспертном сообществе нарастает тревога. Смолин провёл анализ бюджетных статей, касающихся науки, высшего образования и стипендий, и поделился результатами в своих личных каналах. Он отметил, что наблюдается системное недофинансирование, что противоречит заявленным национальным целям.
Наука: указ есть, денег нет
Депутат обращает внимание на несоответствие между стратегическими документами и реальным уровнем финансирования. Согласно Указу президента №309 от 7 мая 2024 года, финансирование науки к 2030 году должно составить 2% от ВВП. Однако проект бюджета на 2027 год, по данным Смолина, демонстрирует обратную тенденцию: расходы на науку сокращаются на 9% в номинальном выражении и на 13% по сравнению с ранее утверждёнными планами.
Для сравнения Смолин приводит международные примеры: в Южной Корее и Израиле финансирование науки достигает 5% от ВВП. Он подчеркивает, что без адекватных вложений «обеспечить нормальное развитие науки невозможно». Более того, его обращения в Минфин с просьбой о соблюдении президентского указа остаются без ответа.
Депутат напоминает о советском атомном проекте как примере, когда руководство страны осознавало важность науки для обеспечения безопасности. По его мнению, текущая ситуация аналогична по масштабу вызова, но подход совершенно иной. Он также упоминает о десятилетней программе развития микроэлектроники, финансирование которой, по его словам, в 30 раз меньше, чем аналогичная пятилетняя программа в Китае.
Смолин акцентирует внимание на экономической выгоде инвестиций в науку: «Каждый рубль, вложенный в науку, в долгосрочной перспективе приносит 4 рубля». Он считает, что вложения в науку являются одним из самых эффективных способов обеспечения национальной безопасности и будущего страны.
Образование: индексация не покрывает инфляцию
Согласно подсчётам Смолина, номинальный рост расходов на образование в проекте бюджета составляет 2,7%, что значительно меньше прогноза инфляции в 8%. Более того, по сравнению с ранее запланированными объёмами, рост оказывается отрицательным — минус 5,2%. В реальном выражении, бюджет на образование сокращается.
Ситуация с финансированием вузов также вызывает беспокойство: расходы на высшие учебные заведения в проекте увеличиваются лишь на 3,7%, что значительно ниже уровня ожидаемой инфляции. Обещанная индексация зарплат преподавателей на 6,8% примерно соответствует прогнозируемой официальной инфляции, но Смолин подчеркивает, что значительная часть зарплат преподавателей формируется за счёт внебюджетных доходов вузов, и неясно, будет ли проиндексирована вся сумма выплат.
Депутат делает вывод, что «можно с уверенностью сказать, что зарплата преподавателей вузов в следующем году не увеличится, а возможно, даже уменьшится в реальных деньгах». Он также цитирует слова главы бюджетного комитета Госдумы Андрея Макарова: «после того, как мы подчинили Росстат министерству экономического развития, нам по плечу любые показатели…», что иллюстрирует отношение к статистике в бюджетном процессе.
Стипендии: индексация формальна и недостаточна
Проблему стипендий Смолин рассматривает отдельно. В проекте бюджета предусмотрена их индексация с 1 сентября 2027 года на 4%. Однако, при перерасчёте на год это составляет лишь около 1,3% — показатель, который фактически ведёт к обнищанию студентов на фоне ожидаемой инфляции.
Для масштабирования проблемы депутат приводит исторические данные: расчётная студенческая стипендия сейчас составляет около 11% от прожиточного минимума. В советское время этот показатель доходил до 80%, а в технических вузах, готовивших кадры для оборонной промышленности, стипендия превышала прожиточный минимум. На данный момент базовая стипендия составляет около 2300 рублей, большинство студентов получают примерно 3600 рублей — это ориентировочно 20% от прожиточного минимума.
Смолин также отмечает, что индексируется не сама стипендия, а стипендиальный фонд вузов. При сокращении числа стипендиатов вузы вынуждены повышать размеры выплат оставшимся студентам, но это не решает проблему общего уровня поддержки. Отдельно он поднимает вопрос жилья: если в советское время плата за общежитие составляла около 5% от стипендии, то в Москве она близка к размеру расчётной стипендии.
Выводы
Подводя итоги трём постам Смолина, можно выделить следующую картину: власти декларируют приоритет науки и образования, но в проекте бюджета закладываются суммы, которые ставят эти приоритеты под угрозу. Наука сокращается как в абсолютных величинах, так и относительно прежних планов; образование растёт медленнее инфляции; индексация стипендий приводит к снижению покупательной способности студентов. При этом действующий указ президента о достижении 2% ВВП на науку остаётся в силе.
Смолин предостерегает, что речь идёт не просто о спорной цифре, а о разрыве между официальной риторикой и реальной политикой финансирования: на бумаге — национальные цели и стратегии, в реальности — экономия на том, что должно обеспечивать будущее. Он отмечает, что когда-то ключевые проекты поддерживались во имя безопасности страны; сейчас же многие направления — от микроэлектроники до базовой науки — финансируются по остаточному принципу, и в бюджете нет ответа на вопрос «почему».
фото: ria.ru