В начале 1991 года глава Совета Министров СССР Валентин Павлов уверял депутатов Верховного совета, что разговоры о денежной реформе — это лишь домыслы. Спустя всего две недели президент Михаил Горбачёв подписал указ, и с полуночи банкноты в 50 и 100 рублей перестали приниматься к расчетам. Многие только что получили зарплату — именно в этих купюрах. Люди устремились к сберкассам в ту же ночь.
Как всё началось
На обмен отводилось три дня, и не более 1000 рублей на человека можно было поменять. Судьбу остальных средств решали специальные комиссии. Поздно пришедшие должны были объяснять, почему не уложились в указанный срок, и причина должна была быть уважительной.
Этот же указ ввёл ограничения для сберкнижек: теперь нельзя было снять более 500 рублей в месяц с вклада. Больше всего пострадали те, кто накапливал деньги дома в крупных купюрах, поскольку не доверяли сберкассам.
Наличности и сбережений у населения становилось всё больше, в то время как полки магазинов опустошались. Очередь за автомобилем или мебельной стенкой растягивалась на годы, и люди несли свои зарплаты в сберкассы: копили на кооперативную квартиру, гараж, машину. В Советском Союзе было зарегистрировано 220 миллионов вкладов, а средний вклад составлял 1734 рубля, при этом инженер в 1990 году зарабатывал 150 рублей.
При этом Сбербанк не имел возможности вернуть людям их сбережения. Дефицит союзного бюджета покрывали кредитами из сберкасс, то есть деньгами вкладчиков, и к началу 90-х почти все эти средства были использованы государством без шансов на возврат. Обмен купюр был попыткой властей изъять часть лишних наличных, так как товаров на них всё равно не было.
Прибавка в 40%
Цены государство подняло самостоятельно: весной 1991 года многие товары подорожали в 2–3 раза. Чтобы смягчить последствия, увеличили пенсии, пособия и стипендии, а вкладчикам Горбачёв своим указом добавил 40% к каждому вкладу.
Однако эта прибавка почти не выплачивалась наличными. На сберкнижку начислялось максимум 200 рублей, а остальная сумма отправлялась на отдельный счёт, который замораживали на три года.
Например, человек с 7000 рублей на счёте получал прибавку в 2800 рублей. Из них свободными оказывались только 200, а к 2600 доступа не было.
Для этой прибавки пришлось напечатать дополнительные деньги, и с этого момента печатный станок работал без остановки. Цены от этого лишь продолжали расти, и никакая прибавка не успевала за ними.
Сам Сбербанк СССР летом 1991 года фактически перестал существовать. Его место занял Сбербанк России с регистрацией в Центробанке, а долги советского банка не были перенесены на новый банк. Сумма, лежавшая на вкладах в день закрытия, впоследствии стала отправной точкой для всех будущих компенсаций.
Подорожание в 26 раз
В первые дни 1992 года цены были свободно установлены: государство перестало их контролировать почти на все товары. Ожидали, что цены вырастут в 3–5 раз, однако за 1992 год они увеличились в 26 раз, а зарплаты не успевали за ними: они возросли лишь в 12 раз. Теми самыми 150 рублями инженерской зарплаты в 1992 году можно было купить лишь полкило сосисок.
Сбережения на книжках обесценились. Картошка стоила 40 копеек за килограмм в 1990 году и 1882 рубля в 1995-м, так что тысяч со сберкнижки к тому времени хватало примерно на полкило.
Закон 1995 года
Обещание возврата денег государство дало в том же 1995 году: закон «О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации» был подписан президентом Борисом Ельциным. Советские вклады стали внутренним долгом государства, и его ценность было обещано восстановить.
Общая сумма, которую гарантировали, составила 345,54 млрд рублей по ценам 1991 года, и почти всё это — 315,3 млрд — приходилось на сберкнижки. Остальное составляли взносы в госстрахе и государственные ценные бумаги.
Пересчитывать собирались не по номиналу, а по тому, что на эти деньги можно было купить. Человек, который в 1991 году имел на книжке 4500 рублей — стоимость «Запорожца», — должен был получить сумму, достаточную для покупки того же «Запорожца» на сегодняшний день.
Первым в 1996 году так называемую предварительную компенсацию получили самые пожилые вкладчики, родившиеся в 1916 году и раньше, которым было уже за 80. Максимальная сумма составляла 1 миллион тогдашних рублей. За такие деньги можно было приобрести два пылесоса, а цветной телевизор стоил вдвое дороже. Срок полного расчёта так и не был назначен.
Долговой рубль
Для определения долга по покупательной способности была создана условная единица — долговой рубль. Его стоимость должна была определяться по цене «необходимого социального набора», то есть фиксированного набора основных товаров и услуг для одного человека за год, и пересчитываться каждую неделю. Для этого необходима была отправная точка: сколько этот набор стоил в советских деньгах.
Её записали в отдельный закон. Госдума приняла его в 1997 году, а Ельцин подписал только в 1999-м. Весь закон содержался в трёх коротких статьях. Главная из них состояла из одной строки: базовая стоимость набора — 464 рубля СССР. Через эту цифру и должен был пересчитываться в настоящие деньги каждый рубль старого вклада.
Последний раз Росстат определял курс долгового рубля в конце 2002 года, и он составил 31,51 рубля. С 2003 года закон о 464 рублях каждый год приостанавливают: в закон о бюджете включают норму, которая снова откладывает его действие. Официальная причина — отсутствие источников финансирования и законов, где долговой рубль можно было бы использовать.
Пока закон приостановлен, Росстат долговой рубль не рассчитывает, а без него невозможно определить, сколько государство должно каждому вкладчику. Поэтому вместо возврата долга вкладчикам выплачивают компенсации, порядок которых устанавливает правительство.
Как платят сейчас
На выплаты в 2007 году выделили 48 млрд рублей, хотя весь долг перед вкладчиками тогда оценивался в 10,74 трлн — вдвое больше годовых расходов бюджета. Через два года до Мосгорсуда дошёл вкладчик, которому за 40 тысяч рублей, лежавших на книжке в 1990 году, государство выплатило 24 тысячи. Он напоминал, что прожиточный минимум за это время вырос с 40 рублей до 6 тысяч. Суд всё равно решил, что выплата без учёта инфляции законна.
В том же году правительство утвердило правила, по которым осуществляется выплата до сих пор. Людям, родившимся в 1945 году и раньше, выдают остаток вклада на лето 1991 года, умноженный на 3, остальным — на 2.
Вычисления ведутся по номиналу советского рубля. Тем, кто забрал деньги и закрыл вклад между 1992 и 1995 годами, сумму ещё и уменьшают, умножая на коэффициент от 0,6 до 0,9. Всё, что человек получил раньше, вычитается из этой суммы.
Вклады, закрытые до конца 1991 года, не компенсируются вовсе. Ничего не полагается и тем, у кого нет российского гражданства, и тем, кто хранил деньги в сберкассе за пределами нынешней России. Сумма, за которую в СССР можно было купить автомобиль, по этим правилам превращается в деньги на комплект резины.
Перенос до 2030 года
В Минфине в 2023 году предложили прекратить перенос сроков на один год. Замминистра финансов Алексей Моисеев рассматривал два варианта: заморозить закон без какого-либо срока или отменить его полностью.
У депутатов была другая идея: в первую очередь рассчитаться с вкладчиками, достигшими 78 лет и старше. По расчётам правительства, вернуть долг всем вкладчикам в 2024 году стоило бы 61,8 трлн рублей, а доходы бюджета на тот год планировались около 35 трлн. Закон снова отложили, на этот раз до 2027 года.
До Верховного суда в конце 2025 года дошли 80 человек. Они требовали учитывать компенсацию по покупательной способности советского рубля, а не по номиналу. Суд отказал: в законе 1995 года нет ни сроков выплат, ни источника финансирования, ни порядка, ни даже списка тех, кому полагается, а поддерживать покупательную способность вкладов государство законом не обязано.
Законопроект о новом переносе правительство внесло осенью 2026 года в одном пакете с бюджетом, и комитет Госдумы по финансовому рынку его поддержал. Начало полного расчёта сдвигают сразу на три года, до 2030 года. На привычные двойные и тройные компенсации в 2026 году запланировано около 1,66 млрд рублей, а полное погашение в этом году, по оценкам правительства, обошлось бы в 66,8 трлн, пишет Давид Цитин.
