
Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме утверждён проект освоения территории Центра имени Хруничева. На участке площадью 57,7 гектара планируется построить 884 тысячи квадратных метров недвижимости: 577 тысяч — под жилые помещения и 250 тысяч под Национальный космический центр. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, квартиры будут реализовываться в рамках программы «Московские кварталы». Ожидаемая стоимость проекта составляет 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где ранее создавались космические модули и станции, планируется возведение пяти небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации указано, что паркинги будут «приспособлены под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ярким примером изменений в роли центра является ракета «Ангара». Её создание растянулось на тридцать лет и обошлось дороже своих предшественников, уступая им в ряде характеристик. Для «Ангары» была построена стартовая инфраструктура в Плесецке, на что из бюджета было потрачено сотни миллиардов рублей, однако коммерческие заказчики предпочли более доступные и проверенные варианты, и ракета оказалась практически невостребованной.
В отличие от неё, «Протон» создавался для решения конкретных задач — выведения тяжёлых грузов и обеспечения работы космических станций, и долгое время был коммерчески успешен: до 2012 года схема «Протон-М + Бриз-М» обеспечивала до 70 процентов мировых коммерческих запусков. «Ангара», в свою очередь, разрабатывалась как замена «Протону», но за время её создания рынок изменился, и необходимость в замещении утратила актуальность.
В официальных комментариях отметили перенос производства в Омск, который должен привести к «существенному снижению себестоимости», а в Москве останутся «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах эти формулировки остаются неопределёнными: отсутствуют списки программ, средства и кадровые гарантии.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Механизм преобразования территории повторяет известные сценарии: сначала громкие обещания, затем их корректировка и в конце — «уточнение параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировался научно-производственный кластер; под реновацию тогда отводили 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на пустыре площадью 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов работников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, но эта инициатива была реализована лишь частично и на короткий срок.
Теперь утверждённый проект занимает 57,7 гектара: 884 тысячи квадратных метров, где площадь жилых помещений вдвое превышает площадь научных объектов. На проектирование первых очередей планируется потратить почти 70 миллиардов рублей. Источником финансирования назван Фонд реновации, то есть городские средства, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках «Московских кварталов».
Такая смена ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, теперь выступает в роли застройщика коммерческой недвижимости на территории стратегического предприятия. Мандат и функции фактически перепутаны.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось в течение нескольких лет и прошло через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отсрочки защиты площадки и возвращения к идее её освоения под застройку.
При Дмитрии Рогозине территорию пыталась осваивать группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно рассматривался перевод производства «Ангары» в омский «Полет», освобождение площадки связывали с переездом. Этот план не удался, в том числе из-за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями и в итоге покинул должность. Протесты жителей и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого тема затихла.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» означал сокращение производства в Москве — подготовка к уменьшению роли площадки. При Владимире Баканове окончательно согласовали проект 2018 года в нынешнем виде: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья над научными объектами. Три фамилии — одна линия решений, и при этом нет примеров новых изделий, сопоставимых по значению с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов указано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учёт вопросов гражданской обороны, но на практике это разные вещи.
Защитное сооружение требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и других элементов. Сам по себе паркинг — это просто бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого нужен отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не лишь запись в техническом задании.
В проектной документации не опубликованы сметы и перечни работ, поэтому остаётся открытым вопрос: включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность проявляется в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки имеются, а параметры и проверки отсутствуют.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра действительно очевидны: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, а выплаты по ним доходили до 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась юридическая возможность продавать землю — обсуждались примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовые мотивы застройки.
Однако важно понимать, что именно считать активом. Балансовые активы — здания и оборудование — можно продать или перевезти. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских колонках и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в логике принятия решений единственным мерилом остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности становятся «невидимыми». В результате предпочтение отдаётся продаже земли и одноразовому притоку средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два сценария. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций вырастают высотные здания, а подземные паркинги, помеченные как укрытия, становятся обычными автостоянками.
На текущем этапе реализация идёт в сторону второго варианта. При этом тревожит не только решение чиновников, но и вероятность, что такое решение пройдет почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто воспринимается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют видимой цены в бухгалтерии. Пока эти нематериальные составные части не станут учитываемыми активами, подобные преобразования будут повторяться.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Но современный подход, сосредоточенный исключительно на финансовых баланах, может оставить его без защиты не из-за физического разрушения, а из-за игнорирования его сущностных ценностей.
фото: roscosmos.ru