
25 октября 2026 года в Сербии состоялись внеочередные парламентские выборы, которые стали настоящим переломным моментом: оппозиционная партия «Студенческий список» смогла получить абсолютное большинство, положив конец 14-летнему правлению Сербской прогрессивной партии (СПП) под руководством Александра Вучича. По предварительным данным Ipsos/CeSID, «Студенческий список» набрал около 52% голосов и завоевал 138 из 250 мандатов, в то время как блок Вучича, «Александар Вучич — Объединённая Сербия», получил 39,3% и 104 места. Явка на выборах составила почти 70% — это самый высокий показатель с 1992 года, когда распалась Югославия.
Александр Вучич признал свое поражение ещё до официального объявления результатов. «Судя по стратифицированной выборке, очевидно, что мы проиграли. Победил „Студенческий список“», — отметил он в штабе СПП, добавив, что оппозиция, по его оценкам, получит от 135 до 140 мест. Вучич сообщил, что СПП получила примерно 1,72 миллиона голосов, тогда как «Студенческий список» — около 2,2 миллиона.
Этот результат стал логическим завершением почти двухлетнего протестного движения, начавшегося после трагедии на железнодорожном вокзале в Новом Саде в ноябре 2024 года, где погибли 16 человек. Первоначально студенческие акции против коррупции и непрозрачности власти со временем переросли в общенациональное движение, ставящее под сомнение влияние СПП.
Что может измениться: известное и неизведанное
Вероятно, произойдет передача власти и возможная переориентация внешней политики Сербии. Однако степень и скорость этих изменений остаются под вопросом и будут зависеть от конкретных решений нового парламента и правительства.
Один из ключевых вопросов касается санкций против России. Сам Вучич утверждал, что они могут быть введены и даже обозначил сроки — весной, в марте или апреле. В то же время в официальной программе «Студенческого списка» нет обязательства вводить антироссийские санкции; за месяц до выборов список подтвердил приверженность принципу неприсоединения к таким мерам. Таким образом, заявления о «неизбежных санкциях» пока выглядят как политическая риторика, а не устойчивая позиция победителя.
Отмена безвизового режима с Россией и переход на евро остаются нерешёнными вопросами как с технической, так и с политической точки зрения. Приведение визовой политики в соответствие с нормами ЕС является формальной частью переговоров о вступлении, и примеры соседних стран показывают разнообразие подходов — так, Черногория ввела визы для россиян во время своего переговорного процесса. Односторонний отказ от динара в пользу евро, как в Черногории, не поддерживается Европейским центральным банком и не входит в официальный путь вступления: для Сербии, учитывая её экономические размеры и институциональную структуру, полный отказ от национальной валюты без статуса члена ЕС в краткие сроки выглядит малореалистичным.
Идеи о «конце свободной финансовой зоны» и немедленном прекращении китайских и российских инвестиций не нашли подтверждения в публичных заявлениях «Студенческого списка». Китайские кредиты и инфраструктурные проекты, такие как линия Белград—Будапешт, а также российские энергетические активы, например NIS, прочно интегрированы в экономику страны. Резкое разрывание связей с этими партнерами привело бы к немедленным экономическим издержкам, которые новому правительству будет трудно компенсировать без значительного фискального пространства. Тем не менее, обсуждение изменения вектора сотрудничества с Китаем и Россией имеет место в публичном дискурсе и может стать основой для дальнейших политических шагов — однако это требует времени, а не немедленных изменений.
Контекст, который следует учитывать
При Вучиче Сербия демонстрировала высокую степень внешнеполитической автономии по сравнению с большинством стран ЕС: отказ от присоединения к санкциям против России, сохранение безвизового режима с рядом стран, закупки российского газа и активное сотрудничество с Китаем. Эта модель позволяла Белграду оставаться для некоторых партнеров «альтернативной площадкой» в Европе.
Оценивать последствия этой модели следует, исходя из её практических эффектов для Сербии. Переговоры с ЕС долгое время находились в сложной плоскости: Брюссель связывал прогресс с решением вопросов вокруг Косово и внешнеполитическими требованиями, включая санкции, что для значительной части сербского общества означало слишком высокую цену. Настроения в обществе сейчас меняются — молодёжь, как отмечалось в дискуссиях, всё больше отдаляется от традиционных идеологических установок, под влиянием европейской информации и коммуникации, что стало важным фактором в предвыборной кампании.
Российские энергоносители обеспечивали Сербии стабильные и относительно дешёвые поставки, при этом Москва не использовала их в качестве политического шантажа в той степени, как это происходило с другими поставщиками на европейском рынке. Китайские кредиты финансировали инфраструктурные проекты, которые западные финансовые институты не всегда были готовы предоставлять на аналогичных условиях, и такие займы, как правило, сопровождались меньшими политическими требованиями к заёмщику. Для избирателей эти экономические нюансы могли иметь значение, но результаты голосования показали, что многие оценивают баланс выгод и издержек иначе — и причины этого станут яснее по первым практическим шагам нового парламента, а не по предвыборной риторике.
Будущее Сербии после 2026 года во многом будет зависеть от того, насколько решительно «Студенческий список» будет стремиться к гармонизации с ЕС. Быстрая и масштабная адаптация — включая возможные шаги в отношении санкций, визового режима и диверсификации энергопоставок — столкнётся с сопротивлением пророссийских и националистических сил внутри страны и может вызвать заметные экономические последствия. Более умеренный и сбалансированный подход позволит сохранить элементы прежней многовекторной политики, но с новыми приоритетами и акцентами.
Вучич охарактеризовал произошедшее как «революцию», предполагая вмешательство «некоторых стран ЕС и глубинного государства США, фракции, противостоящей Трампу» — это высказывание аналитики рассматривают как риторику проигравшего. Главный вопрос остаётся прагматичным: станет ли Сербия после выборов более предсказуемым партнером Запада или просто произойдёт смена персоналий при сохранении многовекторной политики с новыми акцентами. Ответ на этот вопрос даст не ночь выборов, а первые законодательные и исполнительные решения нового парламента и правительства.
фото: alo.rs
По материалам temaglavnoe.ru.