Психология нового сословия в России: как «кормление» меняет общество и что это значит для нас

Как в России зарождается новое сословие: психология «кормления» и её последствия для общества

Почему чиновники перестали воровать и начали «брать свое»: размышления доктора социологических наук Константина Антонова о новом классе, который больше не боится последствий.

Глава, который обиделся на пять миллионов

Эта история начинается с на первый взгляд комичного эпизода, однако она раскрывает более глубокую и тревожную картину. Глава Нижневартовского района ХМАО Борис Саломатин, не обладая высоким статусом, в период с 2021 по 2022 год выписал себе премии и компенсации за выходные на сумму 5 миллионов рублей. Эти действия он совершил без согласования с думой и без необходимых обоснований — просто выписал себе суммы.

Когда прокуратура обратила внимание на это и предложила вернуть деньги в бюджет, Саломатин в ответ с гневом отказался. Он не испугался, не попытался откупиться и не сдал своих коллег. Вместо этого он начал судебную борьбу, хотя понимал, что законных оснований для своих действий у него не было. Тем не менее, он продолжал оспаривать решения в разных инстанциях, пока не был уволен за «утрату доверия». Пять миллионов рублей — это не такая уж большая сумма для современных чиновников.

В этой ситуации есть нечто показательное, и дело тут не в жадности. Жадный человек, попавший в такие обстоятельства, обычно молчит или пытается торговаться. Саломатин же действовал так, как будто его оскорбили. В его восприятии эти пять миллионов были не украденными у бюджета, а законно присвоенными — ведь он глава, он «служит», ему это положено. Он искренне не понимал, почему от него требуют каких-либо юридических обоснований.

Если остановиться и проанализировать этот момент, можно увидеть не просто очередной коррупционный случай, а зарождение новой психологии. Психологии нового класса.

От «берут» к «берут свое»: сдвиг в сознании

Необходимо уточнить термины, поскольку привычное слово «коррупция» уже не отражает реальность. Коррупция — это тайна, нарушение общепринятого правила, риск и (пусть даже подавленный) стыд. Коррупционер осознает, что действует неправильно и боится последствий.

Современные события, о которых сообщается в сводках Генпрокуратуры, не вписываются в классическую концепцию коррупции. Эти люди не воруют. Они берут. Берут то, что считают своим по праву статуса и служения государству. Зачем юридическое обоснование, если ты уверен в своем праве?

Социологически это возвращение к архаичной, но устойчивой системе, известной в русской истории как «кормление». Кормление — это не взятка, а ситуация, когда правитель наделяет своего слугу территорией или должностью, позволяя ему «кормиться» с этой территории, пока государь не решит изменить слугу. В этой системе граница между государственным и личным полностью стирается. Казна и личные финансы становятся одним целым.

Именно эта психология формируется в сознании современных российских чиновников. Чтобы понять масштаб происходящего, стоит обратить внимание не на Саломатина, а на тех, кто занимает более высокие должности.

Миллиард как порог входа в «боярство»

Бывший мэр Ростова-на-Дону Алексей Логвиненко, который, иронично, курировал в МВД вопросы противодействия коррупции, оказался в центре внимания Генпрокуратуры с требованием изъятия имущества на 1,6 млрд рублей.

Цифры внушают уважение, но ещё более поразительна наглость «взятия». В трёх банковских ячейках хранилось 40 миллионов рублей, 480 тысяч долларов и 500 тысяч долларов. В доме у отца — наличные в евро, долларах, рублях и даже армянских драмах. Квартира в ЖК «Адмиралъ» на Буденновском — на сожительницу, нежилые помещения площадью 2,2 тысячи квадратных метров в том же доме — тоже на неё. Audi Q7, GWM Tank 700, Mercedes-Benz V300d 2024–2025 годов — на номинальных владельцев, Toyota Avalon и BMW X7 — на тёщу.

Официальный доход за 18 лет (с 2007 по 2025 год) составил 105 миллионов рублей, но реальные активы в десятки раз больше.

Однако удивляет не только цифра, но и отсутствие страха. Человек, знакомый с тонкостями правоохранительной системы, хранит миллионы долларов в сейфах у отца и покупает новые Mercedes и GWM Tank на подставных лиц, полагая, что это его защитит. Почему? У него сложилось ощущение безнаказанности, перерастающее в чувство вседозволенности. Он искренне считает, что правила, действующие для обычных граждан, не распространяются на его класс. Брать меньше одного миллиарда — это, как говорят в кулуарах, «прослыть полным лохом». Миллиард на сегодняшний день — это не просто сумма, а знак статуса, пропуск в клуб «новых дворян», доказательство своей состоятельности как вассала.

«Страдания за народное благо»: кейс Краснодарского края

Совсем недавно Генпрокуратура потребовала обратить в доход государства имущество первого вице-губернатора Краснодарского края Игоря Галася, который «пострадал» на сумму почти 1 миллиард рублей. «Всего-то», как саркастически отмечают наблюдатели, — 63 объекта недвижимости на общую сумму 790 миллионов рублей, плюс 85,75 миллионов рублей наличными, оформленные на 13 человек: бывшую и нынешнюю жён, детей, родителей и родителей бывшей супруги.

Однако Галась — лишь одна из фигур в гораздо более широкой картине. Десять вице-губернаторов Краснодарского края стали фигурантами уголовных дел. За десять лет команда губернатора Вениамина Кондратьева «обогатила» государство на 110 миллиардов рублей. Семеро чиновников попались лишь за последние полтора года, установив абсолютный антирекорд среди глав российских регионов.

Лидер списка — зам по сельскому хозяйству Андрей Коробка. Во время обыска в его поместье силовики изъяли 4 миллиона долларов, 7 миллионов евро и 30 миллионов рублей наличными. Общая стоимость активов — 82 миллиарда рублей. На втором месте — ещё один замгубернатора и бывший депутат Госдумы Анатолий Вороновский с активами на 23 миллиарда. У экс-мэра Сочи Алексея Копайгородского — 2 миллиарда, более 50 объектов недвижимости, 15 земельных участков, 10 автомобилей, коллекция элитных часов и ювелирных украшений на 110 миллионов рублей. У бывшего зама по социальной политике Анны Миньковой — активов на 340 миллионов.

Кстати, Краснодарский краевой суд недавно изменил постановление об избрании меры пресечения в отношении бывшего вице-губернатора Кубани Андрея Коробки, сочтя дальнейшее содержание под стражей нецелесообразным и заменив его на подписку о невыезде, как сообщает пресс-служба судов Краснодарского края.
Вот вам и институционализация этого нового класса!

Масштаб явления: что говорит статистика

Чтобы понять, что перед нами стоит не просто набор частных случаев, а системное явление, стоит обратиться к цифрам. Они говорят больше любых комментариев и, что особенно важно, показывают не только количество, но и динамику аппетитов.

По данным Генпрокуратуры РФ, ежегодно в России выявляется от 35 до 45 тысяч коррупционных преступлений. В 2023 году зарегистрировано около 34 тысяч таких деяний, в 2024 году — более 37 тысяч, а в 2025 году эта цифра превысила 41 тысячу. По итогам девяти месяцев 2026 года наблюдается тенденция к преодолению планки в 44–45 тысяч. Согласно данным Судебного департамента при Верховном суде, ежегодно по коррупционным статьям (глава 30 УК РФ) осуждается от 12 до 16 тысяч человек. При этом растёт не только количество дел, но и «вес» фигурантов: если в 2023 году по коррупционным преступлениям было осуждено около 4 тысяч представителей власти, то в 2025 году — уже более 5,2 тысячи, а в первом полугодии 2026 года доля должностных лиц в общей структуре коррупционной преступности впервые превысила 38%.

Однако ещё более показателен другой факт — средний размер ущерба по одному делу. Если в 2020–2022 годах он колебался в районе 3–5 миллионов рублей, то к 2025 году подскочил до 11 миллионов, а по итогам 2026 года, по предварительным оценкам, приближается к 14 миллионам. То есть «брать» начинают не только чаще, но и крупнее. Миллиардные суммы Логвиненко, Коробки и Галася — это уже не аномалия, а концентрат общего тренда.

Масштабы ущерба также впечатляют. По оценкам Счетной палаты, только по результатам проверок за 2023–2024 годы ущерб бюджетам всех уровней от коррупционных правонарушений составил свыше 300 миллиардов рублей. За 2025 год эта цифра выросла до 470 миллиардов, а по итогам трёх кварталов 2026 года ведомство уже оперирует оценкой в 520 миллиардов — с явным выходом на рекордные 600+ миллиардов по году. Реальная цифра, конечно, значительно выше, так как до правоохранителей доходит лишь малая часть того, что происходит в кабинетах. А та часть, что доходит, всё больше напоминает не «отдельные случаи», а регулярный, налаженный сбор ренты с собственной страны.

Социология фиксирует аналогичные тенденции. По данным опросов ВЦИОМ и других социологических служб, более 70% россиян считают коррупцию одной из главных проблем страны. Но ещё важнее другое: люди перестали удивляться. Миллиарды у вице-губернаторов, ячейки с долларами у отцов, квартиры на сожительницах, мягкие приговоры для коррупционеров, «побеги» за границу из-под следствия — это уже не новость. Это фон, ожидаемое поведение класса, который, кажется, просто выполняет свою роль.

Анатомия нового сословия

Что же представляет собой это изменение в психике? Произошла кристаллизация нового сословия, имеющего свою этику, свои представления о чести и свои внутренние табу и разрешения. Это уже не психология отдельных «плохих яблок», а психология целого класса.

Первое. Утрата границ между государственным и личным. Бюджет, госкомпании, земля, недра — для нового дворянина это не общественное достояние, а его вотчина. Ресурс, который государство выделяет ему во временное пользование, но фактически он воспринимает его как свою личную кормовую базу. Макс Вебер называл это патримониализмом — системой, где власть и собственность слиты воедино, а управление территорией рассматривается как частное дело правителя. Современный российский чиновник — классический пример патримониального типа.

Второе. Отсутствие морального барьера. Они не ощущают себя преступниками. Преступник боится. Новый дворянин ощущает себя оскорблённым, когда его пытаются ограничить. Вспомните Саломатина, который до последнего судился за свои 5 миллионов. Вспомните Логвиненко, который хранил деньги у отца. Это мещанское отношение к крупным суммам. Для них это просто «ресурс обеспечения жизненного стандарта», на который, по их мнению, они заработали своим «тяжёлым трудом» на ниве управления.

Третье. Корпоративная солидарность и инстинкт самосохранения класса. Их «плодят» не биологически, а социально. Система самовоспроизводства закрыта. Попасть в этот класс извне почти невозможно, а оказавшись внутри, человек быстро перенимает правила: бери, прячь, делись с куратором, не высовывайся. Инстинкт «за деньги — да», о котором вы писали, здесь не при чем. Это циничный и холодный расчёт человека, который осознал, что закон для него — не препятствие, а просто ещё один инструмент.

Четвёртое. Игнорирование исторического контекста. Почему они не унимаются во время войны? Почему хапают «ртом и…» на фоне общей мобилизации? Потому что их психология глубоко эгоцентрична и изолирована от реальности страны. Они живут в своём коконе «успешного успеха», где война — это просто фон, а возможность «урвать кусок» на фоне отвлечения внимания выглядит не аморальной, а наоборот, крайне разумной и своевременной. Это сословие живёт по своим часам, и эти часы не синхронизированы ни с историей, ни со страной.

Конец иллюзий

Мы долго пытались справиться с этой системой антикоррупционными мерами — декларациями, запретами на иностранные счета, уроками патриотизма, показательными процессами. Однако эти меры неэффективны, когда у пациента изменилась ДНК.

Перед нами не сбой в работе государственного механизма, а исторически сложившееся формирование нового привилегированного сословия, которое считает, что имеет эксклюзивное право на «взятие». Они не воруют у государства. Они, по их глубокому внутреннему убеждению, просто забирают свою долю от того пирога, который, по их мнению, сами же и создают.

И пока эта психология «права на кормление» будет доминировать в умах людей, занимающих высокие должности, никакие суды и требования Генпрокуратуры об изъятии имущества не смогут изменить тренд. На место изъятого у Галася или Логвиненко придёт новый «страдалец за народное благо», который тоже будет считать, что имеет полное право просто взять.

Ведь он теперь — дворянин. А дворяне без вотчины не живут.

По материалам temaglavnoe.ru.

Что будем искать? Например,Человек

Сайт использует файлы cookie. Оставаясь на сайте, вы подтверждаете своё согласие с политикой использования файлов cookie и сервиса Яндекс.Метрика.