
Россия стремительно теряет своё влияние в постсоветских странах, что отражается и в изменении языкового доминирования: русский язык, долгое время являвшийся основным средством общения и образования, оказывается под натиском китайского. Пока российские власти активно ведут переговоры с лидерами Центральной Азии, Пекин последовательно реализует стратегию по расширению своего влияния в регионе.
Прагматизм вместо идеологии: язык как валюта
Аналитики Российского совета по международным делам (РСМД) отмечают, что молодёжь в Центральной Азии всё чаще выбирает язык не из-за исторической привязанности, а руководствуясь практическими экономическими соображениями. Если раньше знание русского языка открывало доступ к бюрократическим структурам и внутренним рынкам, а английский создавал связи с глобальными возможностями, то сегодня на эту арену выходит и китайский.
Исследования Карнеги-центра международных отношений связывают этот тренд с растущим финансовым и инфраструктурным влиянием Китая. Инициатива «Один пояс, один путь» сделала регион важным логистическим и производственным узлом для китайских проектов, и теперь знание мандарина перестаёт быть узкоспецифической привилегией, а становится необходимым для работы в совместных предприятиях, на логистических коридорах и в учреждениях, взаимодействующих с китайскими инвесторами.
Цифры, которые говорят сами за себя
Статистика Институтов Конфуция (Hanban) демонстрирует значительный рост интереса к китайскому языку. По открытым данным, к концу 2024 года общее число людей, успешно сдавших государственный экзамен по китайскому языку (HSK) в четырёх странах Центральной Азии, превысит 143 тысячи. В 2024 году более 16,7 тысячи человек сдали экзамен — это примерно в три раза больше, чем в пандемийном 2020 году.
Лидером по числу сдававших HSK в регионе стал Кыргызстан, где экзамен в 2024 году прошли около 9,4 тысячи человек. Казахстан также показывает положительную динамику. Образовательная инфраструктура продолжает развиваться: согласно реестру Hanban, в регионе функционируют 13 Институтов Конфуция (5 в Казахстане, 4 в Кыргызстане, по 2 в Таджикистане и Узбекистане), которые работают в сотрудничестве с местными вузами и предлагают гранты и программы обмена.
«Мягкая сила» на фоне страхов
Параллельно с расширением образовательного присутствия Пекин учитывает и возможные негативные факторы. По данным Центральноазиатского бюро аналитической журналистики (CABAR.asia), в общественном мнении ряда стран региона сохраняются опасения, связанные с «долговыми ловушками», увеличением китайских трудовых анклавов и непрозрачностью аренды земель.
Чтобы минимизировать эти риски, китайская дипломатия делает акцент на образовательных инициативах. Эксперты РСМД подчеркивают, что обучение местных элит языку и культуре Китая решает сразу две задачи: предоставляет китайским компаниям квалифицированные кадры, знакомые с реалиями региона, и формирует прослойку людей, способных отстаивать интересы Китая в государственных и деловых кругах.
Закат русского гиганта
На фоне роста влияния Китая русский язык постепенно теряет позиции как в образовательных системах постсоветских стран, так и в мировом масштабе. Данные Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина иллюстрируют долгосрочную тенденцию снижения аудитории: если в начале 1990-х годов русский как иностранный или язык для обучения за границей использовали около 74,6 миллиона человек, то к 2004 году эта цифра снизилась до 51,2 миллиона, а в 2018 году — до 38,2 миллиона.
Утрата почти половины (около 49%) глобальной аудитории за три десятилетия — это не просто цифры, а тревожный сигнал о падении культурного и информационного влияния России в Евразии. Пока в Москве обсуждают традиционные подходы к поддержке русского языка, Пекин уже прокладывает новую языковую карту региона, где мандарин всё чаще воспринимается как язык будущего.